Отличный сайт о художниках: http://stoicka.ru/.Самые знаменитые художники России
 
 

Павел Варфоломеевич Кузнецов

Павел Михайлович Третьяков

Казимир Северинович Малевич

Мартирос Сарьян

"Все холсты Сарьяна мне кажутся чудесными цветами, - они цветы земли в широком смысле слова. Цветы - горы, цветы - деревья, цветы добрых лиц". Илларион Голицин.

 

Среди живописцев Армении исключительное место занимает Мартирос Сарьян. Художник и его картины прославлены далеко за пределами государства. Могучий колорит его живописи впитал в себя горячие краски Армении. Творчество его необыкновенно своеобразно. Его картины — это радостная песня об Армении. Манера Сарьяна никогда не переходит в манерность. Художник непрерывно творит, он — вдохновенный и страстный художник, отдающий до последней капли всего себя любимому делу - живописи.

С именем Сарьяна ассоциируется палящее южное солнце, глубокие синие тени, природа в летнем уборе, щедрое изобилие цветов, фруктов, смуглых, с огромными глазами, как египетские маски, лиц восточных женщин. Все это органично сливается в единый узор на его картинах. Любая картина Сарьяна узнается с первого взгляда. И тем не менее от каждой следующей работы художника веет поразительной свежестью и новизной.

Человек Востока, армянин по происхождению, Сарьян в от современников, увлекавшихся ориентализмом, не останавливается на общих местах, экзотических красотах, а предпочитает подробности, увиденные как бы взглядом изнутри. По тонкому замечанию М. Волошина, такой взгляд порождает действительную галлюцинацию Востока. И в то же время язык этот внятен европейскому, так как он основан на открытиях в живописи начала XX века ярких, чистых красках, лаконичных, обобщенных формах, выразительных мазках.

Родился Сарьян не на своей исторической родине, а в городе на Дону Нахичевани, нынешнем Ростове-На-Дону. Раннее детство прошло на хуторе в степи, на берегу реки Самбек, где его отец, умелый плотник, построил дом для своей многочисленной семьи. Здесь на приволье среди трав и цветов рос веселый, шаловливый мальчик, которому "во сне удавалось схватить луну и спрятать ее за пазухой или как зеркалом пускать ею зайчиков". Так отразилось раннее детство Сарьяна в книге его воспоминаний "Из моей жизни". В годы зрелости он пытается постичь тайны природы, открытые в детстве. "Земля имеет свою душу. Сердце ее находится в самом сердце человека". " Жизнь природы загадочна и удивительна. Зерно в земле прорастает, растет, в данное ему время цветет, снова рождается зерно и ввиду этого не умирает. Человек таков же. Он не умирает, так как является самой природой".

Цветы Самбека. 1914. Холст, темпера. 60х71

С самого первого опыта в рисовании Сарьян привык к тому, что его искусство рождает в зрителе прямо противоположные ассоциации - от восторга до гневного неприятия. Художнику надо было быть убежденным мудрецом в душе, чтобы достойно сохранять свою истину. При поддержке брата Ованеса и круга армянской интеллигенции Мартирос отправляется в Москву, где осенью 1897 года поступил в московское училище живописи, ваяния и зодчества. Ему и его друзьям: П.Кузнецову, К. Петрову - Водкину, Н. Сапунову, повезло с учителями. Ими стали самые значительные мастера эпохи рубежа веков: К. Коровин, В. Серов, И. Левитан.

Среди своих товарищей Сарьян выделялся чувством цветовой декоративности. Он любит изысканные оттенки: фиолетовые, оранжевые, лиловые, бирюзовые. Их сочетание в переливах мазков напоминает оперение экзотических птиц. В период выставки "Голубая роза", когда его друзья создавали призрачные гармонии фонтанов, он первым обратился к смутным мечтам о своей первородине, образам затерянного на Востоке рая.
Утонченные акварели и темпера Сарьяна, навеянные впечатлениями от персидских миниатюр, переносят в сказочно - фантастический и в то же время по-детски хрупкий мир. В одной из них, "У гранатового дерева" 1907 г., могучее чудо - дерево расцветает волшебными мазками - перьями, которые проливаются золотым дождем сквозь синеющую крону. Мелькающие в ветвях цветы кажутся птицами, птицы - цветами. Здесь все исполнено превращений, таинственных смыслов. Нежная антилопа и фигура человека словно составляют единое мифическое существо.

У гранатового дерева. 1907. Картон, темпера.

Яркая самобытность дарования молодого художника не могла оставить равнодушными его учителей. Немногословный, обычно скупой на эмоции, Серов не только хвалил его работы, но и настаивал на приобретении их Третьяковской галереей. Однажды, восхищаясь тем, как были написаны глаза в портрете Щукина, Серов воскликнул: "Пушка, две пушки". Концентрация духовной энергии во взгляде - действительно своеобразная черта портретов Сарьяна. Поддержка Серова была особенно дорога молодому художнику, который в эти годы встречал в основном непонимание зрителей.

Сарьян впервые попадает в Армению в 1901 году и с тех пор не представляет себя, свой творческий дар без этого выжженного солнцем, сурового горного края. Обобщением раздумий о единстве судьбы художника и его родной земли стал "Автопортрет" 1909 г. Лицо, иссеченное оранжевыми и голубыми полосами мазков, словно вытесано из скалистых уступов, неотделимо от горных круч, возносящихся к небу. Вечный странник, он сравнивает себя с перелетными птицами, которые подобно стрелам опускаются из поднебесья на землю.

Автопортрет. 1909. Картон, темпера. 47х43

В то время как его друг П. Кузнецов "бежит" в киргизские степи, Сарьян стремится к Востоку, совершая путешествие не только во времени, но и в пространстве. Он старается прикоснуться к древним первоисточникам восточных культур. И в то же время в это путешествие он отправляется с солидным багажом выразительных средств современного европейского искусства. Своеобразие его работ этого периода составляет органический сплав древности и остросовременного художественного языка эпохи Матисса.

Сначала путь его лежит в Константинополь, город, в который некогда мечтали попасть его предки, дед и отец. В то время как Сарьян - турист внимательно изучает византийские памятники, Сарьян - художник запечатлевает, казалось бы, незначительные эпизоды: выразительные силуэты константинопольских собак, в расплавляющих солнечных лучах яркие пятна базаров, цветущие глицинии. Но именно в них он открывает цветовую формулу юга: насыщенные контрасты распаленных солнцем улиц и глубоких голубых теней. В картине "Улица. Полдень. Константинополь" 1910 г. он обобщает свои впечатления. Небо, дома, улицы, сходящиеся в одной точке в центре картины, воспринимаются как сегменты единой мировой сферы. Небо и земля, свет и тень кажутся равнозначными и неотделимыми. Оранжевое солнце и голубые тени не воспринимаются как извечная антитеза тьмы и света, жизни и смерти, а звучат как нетленные категории мировой гармонии.

Улица. Полдень. Константинополь. 1910. Картон, темпера. 66х39

Путешествие в Египет и постижение магических законов древнеегипетского искусства знаменует для Сарьяна период творческой зрелости. Собственные размышления художника - мудреца о творчестве, которое способно победить смерть, находят подтверждение в верованиях древних египтян. Восхищаясь величием сфинкса, который произвел на него ощущение плывущего фантастического и невероятного корабля, художник размышляет над идеей вечности, воплощенной в нем: "Поставить себя невозможно на место египтянина, который жил во времена сфинкса. Одно твердо ясно: на протяжении многих веков сфинкс существует на нашей планете и, не мигая, смотрит пристально на восходящее солнце". В память о сфинксе Сарьян приобрел древнюю погребальную маску со взглядом огромных глаз, устремленным в вечность. Впоследствии она стала действующим лицом многих его натюрмортов и портретов.
Картина "Финиковая пальма" 1911 г. стала обобщением египетских впечатлений. Раскинувшаяся в центре, могучая финиковая пальма воплощает незыблемую симметрию древнеегипетских канонов. Глинобитные домики, люди, животные стекаются к этому дереву жизни, дарующему благодатную тень в изнуряющую жару. Изображение отточено до афористической ясности. Появляющаяся с краю картины надменная и величавая как сфинкс голова верблюда привносит динамичность, присущую взгляду европейца.

Финиковая пальма. Египет. 1911. Картон, темпера. 106х71

По возвращении в Москву после столь ярких впечатлений Сарьян не мог найти своего места в бурной художественной жизни России. И он отправляется в Закавказье, где в 1915 году вместе со своим народом переживает страшную трагедию, когда Турция поставила под угрозу существование армянской нации. Сарьян оказался в горниле событий, активно помогая страдающим соотечественникам.

В эту тяжелую для армянского народа пору происходит сплочение интеграции. В Тифлисе в кругу писателей, поэтов, художественных критиков для Сарьяна начинается новый период творчества и жизни. Здесь он встречает свою будущую жену Лусик Агаян.
После участия международных выставках в Италии и Париже искусство Сарьяна приобретает всеевропейское признание. Впечатления от обобщения с европейским искусством обогатили выразительные возможности его живописи. На смену темперным краскам, которые художник предпочитал использовать в 10-е годы, пришла масляная живопись, но темы остались неизменными: родная природа, цветы, одухотворенные лица людей. Сарьян всегда был ярким самобытным портретистом. Неизменным качеством его портретных образов было умение выявить в энергии взгляда, в напряжении цветовых контрастов неповторимую яркую индивидуальность, неугасимый свет души.

Жена и дети на портрете 1929 года "Моя семья", уютно устроившиеся на диване, кажутся загадочными египетскими сфинксами на фоне смотрящей сквозь века своим всевидящим взором египетской маски. Яркая бирюза портрета словно вбирает в себя бездонность небесной лазури.

Моя семья. 1929. Холст, масло.

Пожалуй, самая интимная и любимая тема для Сарьяна - цветы. Он остается преданным ей на протяжении всей своей жизни с ранних натюрмортов до грандиозных мемориальных картин, таких как "Армянам - бойцам, участникам Великой Отечественной войны. Цветы" 1945 г. Цветы, это воплощение совершенства творческого разума природы, помогли стать Сарьяну самобытным колористом. Великим мастером выразительно цветового пятна.

Армянам - бойцам, участникам Великой Отечественной войны. Цветы.

1945. Холст, масло.

В советское время в Москве, в Карманицком переулке близ Арбата, располагались мастерские двух художников, мастеров "Голубой розы" и "Четырех искусств": М. Сарьяна и П. Кузнецова, близких в своей верности заветам высокого искусства. Так же как и его товарищу, Сарьяну была суждена долгая и плодотворная жизнь. Народный художник СССР, он до самой смерти в 1972 году был признанным лидером современного армянского искусства.

Книгу своих воспоминаний Сарьян заканчивает трагическим эпизодом гибели во время пожара на корабле в 1928 г. около 40 его картин, возвращавшихся с выставки в Париже. Но разве могло это известие сразить Сарьяна, который был свято уверен в том, что "любая другая область, исключая искусство, не даст человеку возможности воплотить идею бессмертия так непосредственно, соединяя в единое инстинкт, чувство и разум". Эти пророческие слова художника имеют непосредственное отношение к его собственному творчеству. Особенность искусства Сарьяна - быть всегда остросовременным, молодым и цветущим, таким оно воспринимается и на пороге нового тысячелетия.

Колхоз села Кариндж в горах Туманяна. 1952. Холст, масло

Лотос. 1911. Картон, темпера

Цветущие деревья. 1910. Картон, темпера.

Портрет поэта Егише Черенца. 1923. Холст, масло

Идущая женщина. 1911. Холст, темпера

Улица. Константинополь. 1910. Картон, темпера. 59,8х63,6

 

 

 

 

ЧИТАЙТЕ

Живописная лирика Мартироса Сарьяна