Отличный сайт о художниках: http://stoicka.ru/.Самые знаменитые художники России

 

 
 

Шестидесятники XIX века

Алексей Кондратьевич Саврасов  

Мартирос Сергеевич Сарьян

Иван Фирсов

До нас дошла только одна картина этого художника, но, глядя на нее, понимаешь - ее автор был настоящим мастером, сумевшим запечатлеть на своем полотне Жизнь, что удается очень немногим. Удивительно, но имя его долгие годы было никому не известно...

 

Русское искусство XVIII века. Нарядные портреты вельможных сановников и их супруг, жеманные воспитанницы Смольного института, парадные портреты венценосной пары, огромные полотна на исторические и мифологические сюжеты. И среди всего этого великолепия - небольшое полотно, совсем непохожее на творения российских художников того времени. Перед нами - небольшая комната, мастерская художника. Мягкий свет падает на картины на стене, стол и стоящий на нем манекен. Тут же и сам художник, возможно, он и есть хозяин мастерской, - это юноша лет тринадцати - пятнадцати. У него в одной руке - палитра, а в другой - кисть. Юный живописец поглощен работой. Во всем его облике, в его позе - простота и естественность. А перед ним сидит его модель, круглолицая девчушка в чепчике и нарядном розовом платье. Понятное дело - трудно сидеть, не двигаясь, поэтому ее мать, стоящая рядом, уговаривает девочку потерпеть - ну, еще чуть - чуть…

Юный живописец. 1765 – 1768. Холст, масло

Простой сюжет, всего три персонажа, но столько в этой сценке правды, естественности, живости, столько тепла и любви к людям - и к этому юному художнику, и к этой очаровательной девчушке, и ее молодой маме! Несомненно, автор картины - настоящий мастер, прекрасно владеющий рисунком, чувствующий цвет, владеющий светотенью. Трудно не поддаться ее обаянию - в мире, где живут герои полотна, царит атмосфера уюта, чистоты, благородства. Недаром известный русский критик Александр Бенуа писал: «Кем бы ни была написана эта картина, она остается одной из самых значительных и прекрасных картин всей русской школы и даже - всех картин подобного характера того времени в Европе...». С ним соглашается и академик Игорь Грабарь: « Юный живописец» - одно из лучших произведений не только русской, но и общеевропейской живописи XVIII века». Но почему Бенуа так осторожничает: «Кем бы ни была написана картина...»? Кто же автор этого полотна?

До 1883 года Павел Михайлович Третьяков в основном собирал картины своих современников, но потом решил, что его коллекции не помешают, а может, и украсят ее и полотна художников прошлого. Именно тогда он приобрел у известного петербургского коллекционера и любителя искусства Николая Дмитриевича Быкова несколько замечательных полотен художников XVIII века - Щедрина, Боровиковского, Угрюмова. Среди купленных картин - и небольшое полотно «В мастерской художника». На картине подпись - «А. Лосенко. 1756». Картина эта оказалась самой дорогой из быковской коллекции - Третьяков заплатил за нее полторы тысячи рублей! Уж очень она понравилась Павлу Михайловичу. Опытный, с прекрасным вкусом Третьяков сразу почувствовал, что это - маленький шедевр. Конечно, он спросил Быкова, как картина к нему попала, и тот рассказал, что купил ее еще в 1838 году у сына и наследника Лосенко К.И. Головачевского.

В России XVIII века все знали Лосенко - это был выдающийся портретист, педагог, основоположник русской исторической живописи. А еще - академик, профессор, директор Академии художеств, яркий представитель господствовавшего тогда в искусстве стиля классицизма. Лосенко написал огромное множество полотен - в основном, на библейские и мифологические сюжеты, а также сцены из русской истории: «Владимир перед Рогведой», «Каин», «Прощание Гектора с Андромахой»…Четкий рисунок, продуманная композиция, гладкая, слегка условная живопись.

Каин. А. Лосенко. 1768.

Холст, масло

Прощание Гектора с Андромахой. А. Лосенко. 1773. Холст, масло

Владимир и Рогнеда. А. Лосенко. 1770.

Холст, масло

Картины Лосенко по - своему безупречны, но бесстрастны, сердце они не трогают. Трудно представить, как этот рассудочный, холодный художник мог написать «Юного живописца», тонкую, душевную историю о юном художнике и его маленькой модели.

Еще в конце XIX века знатоки стали сомневаться в авторстве Лосенко. В 80 - е годы известный искусствовед Д. Ровинский высказал предположение, что «Юного живописца» написал не Лосенко, а его современник А. Антропов.

Портрет императора Петра III. А. Антропов. 1762.

Холст, масло

Портрет Марии Андреевны Румянцевой. А. Антропов. 1764.

Холст, масло

Портрет Ф.Я. Дубянского. А. Антропов. 1761.

Холст, масло

Правда, никаких доказательств у Ровинского не было.

Прошло несколько лет, и те же сомнения поселились в душе А. Бенуа. Он был уверен - Лосенко никакого отношения к картине не имеет, и писал: «Ничто - ни колорит, ни письмо, ни отношение к жизни, - не указывали на то, что она писана этим гладким, холодным художником…». Но тогда кто же автор «дивной и загадочной картины»? Появились самые разные гипотезы. Называли имя малоизвестного, но очень талантливого художника XVIII века П. Дрожжина, снова вспомнили А. Антропова. А некоторые утверждали, что это вовсе и не русский художник, а, к примеру, немец Ходовецкий или вообще какой - нибудь француз, ведь мама девочки - модели юного художника одета вполне по парижской моде середины XVIII века. Не верил в авторство Лосенко и известный коллекционер И. Остроухов. Он писал: «…настолько велика разница между чудесной простой картиной и всем дальнейшим творчеством нашего художника. …Картина действительно стоит каким - то загадочным особняком не только в творчестве Лосенко, но и во всем русском художественном творчестве до Венецианова».

В 1913 году попечителем Третьяковской галереи назначили Игоря Грабаря. Талантливый живописец, замечательный искусствовед, он обладал безошибочным чутьем, великолепным вкусом, огромными познаниями в истории искусства и безграничной к нему любовью.

Старый дом в Ольгове. И. Грабарь. 1921. Холст, масло.

Летний пейзаж с прудом. И. Грабарь. 1921.

Картон, наклеенный на холст, масло. 50 х 69

Пейзаж с коровами. И. Грабарь. 1921. Картон, масло

Вступив на ответственную должность, он, первым делом, решил сделать инвентаризацию всех сокровищ галереи. Нужно было описать каждую картину, измерить высоту и ширину, уточнить по возможности имена авторов и годы их жизни, а также время работы над картиной, и всю эту информацию занести в инвентарные книги. И вот, наконец, дошла очередь до «Юного живописца». К этому времени Грабарь обнаружил в архивах Академии художеств письмо, датированное 1754 годом, в нем граф Шувалов предлагал трех мальчиков из хора гетмана Разумовского, «спавших с голоса», обучить другому «художеству» - живописи. Среди юных певцов был Лосенко, будущий президент Академии художеств. Значит, он только тогда, в 1754 году, начал осваивать живопись, а когда ему исполнилось девятнадцать, он сумел уже создать столь зрелое, мастерское полотно, как «Юный живописец». В это верилось с трудом. Похоже, подпись все - таки поддельная! Опытный Грабарь считал, что об этом говорит и начертание букв, типичное для XIX века. Спорили долго - снимать подпись или нет? А вдруг она настоящая? Вдруг под ней ничего не найдут? Но тогда картина будет повреждена. В то время искусствоведы еще не имели в своем арсенале столь мощного оружия, как рентгеновские лучи, а потому ничего наперед сказать не могли. На помощь Грабарю пришли опытные реставраторы Д. Богословский и А. Федоров. Аккуратно, шаг за шагом, они смыли лосенковскую подпись и - обнаружили совсем иное имя! Реставраторы доказали: эта подпись подлинная, она сделана тогда же, когда и вся картина, поскольку смыть ее, не затронув основы, невозможно. Итак, новая подпись свидетельствовала - автор картины J. Firsove.

Портрет К.И. Головачевского. А. Венецианов. 1811. Холст, масло

Казалось бы, победа. Истинное имя автора маленького шедевра открыто. Но вот кто он, этот таинственный J. Firsove? Такого художника никто не знал. Его имени не было ни в одной книге, посвященной русскому искусству XVIII века.

«После первых минут ликования, - вспоминал Грабарь, - настали часы и дни мучений, подчас отчаяния». Загадочные буквы не выходили у него из головы. Непонятно даже, на каком языке написано имя - на французском, английском, немецком? А может, на итальянском, или каком - нибудь скандинавском? Но, пожалуй, маловероятно, в этих языках слов с такими корнями нет.

И вот однажды ночью Грабаря вдруг осенило: - да это же наш, русский человек! «Фирсов, просто русский Фирсов, наверное, какой - нибудь Иван Фирсов, русский художник, живший в Париже!» А буква «е» на конце - так в те времена русские фамилии под влиянием французской орфографии именно так и писали!

Откуда же тогда возникла подпись Лосенко? Вряд ли известному художнику захотелось стать автором этой картины - скорее всего, ее владельцы, дабы повысить стоимость полотна, сделали сами эту фальшивую подпись. Искусствоведы знали, что Головачевский, у которого Третьяков купил «Юного живописца», не считал для себя зазорным заниматься всяческими фальсификациями.

Но все - таки, кто же этот замечательный Иван Фирсов? И тут ученые вспомнили, что совсем недавно, в 1909 году, в журнале «Старые годы» появился «Перечень русских и польских художников, значившихся в списках Парижской Академии живописи и ваяния». Перечень был опубликован французским искусствоведом Дени Рошем. И там, в этом перечне, была строка: «Иван Ф. Фрисов. Живописец из России. Тридцать три года. Ученик господина Вьена. Проживает у господина Леспри, парикмахера, улица Святого Фомы, около Лувра. Апрель 1766 года».

Жозеф Мари Вьен. Жозеф Дюплесси. Холст, масло. 1784

Фрисов, а не Фирсов, но вдруг французы ошиблись?

Тут же было отправлено письмо Рошу, и тот ответил: действительно, произошла ошибка. В 60 - е годы XVIII века в Париже жил и работал Иван Фирсов. Более того - одно время он даже был главой русской колонии!

Скоро обнаружились и другие произведения этого художника - в 1913 году в Русский музей поступили из Эрмитажа два декоративных панно Фирсова - одно из них, «Цветы и фрукты», было подписано по - русски - Иван Фирсов. Позже в Третьяковку попали еще две подобные декоративные работы художника - «Амуры, опрокинувшие герму» и «Амуры с охотничьей добычей». А в историю русского искусства было вписано еще одно славное имя - Иван Фирсов, автор «Юного живописца».

Амуры с охотничьей добычей. Холст, масляные краски

Цветы и фрукты. Холст, масло.

Панно исполнено для Екатерининского дворца в Царском селе в 1754 году.

Амуры, опрокинувшие герму. Холст, масляные краски

Постепенно его образ оживал, и все больше подробностей его жизни становилось известно ученым. Оказалось, что он был сыном московского купца. Карьера его складывалась довольно успешно - еще в юности он был назначен живописцем «Канцелярии от строений». В 1750 - е годы работал под руководством выдающегося художника Ивана Вишнякова, а затем у итальянцев Д. Валериани и А. Перизинетти, исполнял театральные декорации, писал иконы, расписывал стены и потолки во дворцах и домах Петербурга, Ораниенбаума, Царского села, Москвы, Киева.

В октябре 1754 года Валериани вызывает Фирсова в Петербург «для исправления живописных работ новой российской оперы». В истории России это была поистине эпохальная постановка, опера «Альцеста», первая опера, написанная по - русски (на стихи Сумарокова), с русскими исполнителями. Она имела невероятный успех, и не только благодаря мастерству исполнителей, но и замечательно выполненным декорациям.

В 1755 году он участвует в создании декораций для оперы «Александр в Индии». А потом опять - то плафонная живопись, то очередной спектакль, то росписи во дворцах. Чиновники Канцелярии от строений, заказы которой долгие годы выполнял Иван Фирсов, имели четкие критерии оценки мастерства живописцев. К примеру, из трех художников - живописцев, состоявших штате канцелярии, один был «для комнатных картин и портретов», другой «для письма святых икон из светской и духовной истории», но самым ценимым оставался бесспорно третий. От него требовалось, чтобы «для плафонов, которые бы как на масле, так и на воде за фрескою писать мог». Именно это умел замечательно делать Фирсов. Но его все время влекло совсем иное - настоящее искусство…

Но пока он работает в театре под руководством Джузеппе Валериани, порой даже замещает его, а в 1762 году вступает в придворный штат в качестве театрального декоратора. Новая должность давала право на большее жалование - 500 рублей годового оклада, а кроме того - определенную независимость, перспективу самостоятельного творчества. Правда, вот работы у него только прибавилось.

Представления при дворе устраивались часто. Обычно показывали три «пьесы» - оперу, балет и маленькую драму. Иногда ставили вместо оперы французскую или русскую комедию. Работа в театре отнимала все время художника, и у него не было никакой возможности заниматься собственно живописью. В это время в моду входило все французское, итальянцы постепенно отходили в тень. Пышные итальянские постановки сменили французская лаконичность и простота. Но чтобы соответствовать этим новым веяниям, нужно учиться. Спустя два года после поступления Фирсова в придворный штат в его судьбе произошел резкий поворот: 23 декабря 1764 года появляется указ Екатерины II - предписание по театру: «Всемилостивейше повелеваем оной Конторе находящегося в службе при Дворе Нашем живописца Ивана Фирсова для лучшей живописной и театральной науки обучения отпустить в чужие края на два года, и для съезда его выдать ныне 150 рублей, и в бытность его в те два года в чужих краях и для обратного сюда возвращения производить ему нынешнее его жалование по 500 рублей в каждый год, которое требовать Придворной Конторе из Нашей Соляной Конторы по - прежнему, и пересылку тем деньгам чинить от одой Придворной Конторы, куда надлежит».

Портрет Екатерины II. Антропов А. 1766. Холст, масло

Этот указ был найден в архивах в начале 1960 - х годов директором библиотеки Эрмитажа Оскаром Вольценбургом.

Фирсов - уже не мальчик, он опытный театральный художник. И действительно - зачем посылать на учебу, на освоение новых течений юнца - нужно отправлять в такие поездки мастера, хорошо знающего все тонкости театрального дела. И не случайно с Фирсовым в Париж поехал ведущий танцовщик придворного театра Тимофей Бубликов, самый знаменитый российский танцовщик, на балеты с его участием порой было невозможно попасть.

Итак, в середине декабря 1764 года наш герой отправляется в столицу мировой моды, в столицу всех искусств - Париж. Можно себе представить, как был потрясен Фирсов, оказавшись в этом новом для себя мире. Ведь тут даже нет крепостных! Свобода, просвещение, легкие нравы, красивые люди…

Известно, что художник посещал классы Парижской академии, ему покровительствовал сам Вьен - известный парижский художник. Он быстро освоил французский язык и вообще прекрасно вписался во французскую жизнь.

Еще в 1916 году А. Трубников в статье «Первые пенсионеры Академии художеств», опубликованной в журнале «Старые годы», рассказывал, как «живописец г. Фирсов и корабельный мастер г. Портнов» помогали приехавшим в Париж русским художникам, потому что «они уже давно были в Париже, так более и знают».)

Так как же был создан «Юный живописец»? Тут можно только строить догадки. Вряд ли такой сюжет возник по заданию Вьена. Этот художник, преимущественно исторический живописец, представитель холодного академизма, совсем не интересовался подобными темами. Только вот Фирсов был к этому времени уже вполне сложившимся мастером, с собственными художественными вкусами. Да и в Париже тогда работал не только Вьен, но и Жан Батист Шарден, прославившийся своими жанровыми картинами.

Прачка. Жан Батист Шарден.

Холст, масло. 1737

Карточный домик. Жан Батист Шарден.

Холст, масло. 1737

Мыльные пузыри. Жан Батист Шарден.

Холст, масло. 1739

Шарден был устроителем выставок Салона, и там, конечно же, выставлял и свои гениальные работы. Его, как, наверное, и Фирсова, занимала повседневная жизнь простых людей, которую он запечатлел на своих чудесных, полных света и тепла полотнах. В.Н. Лазарев писал, что Шарден «показал, что самая скромная и непритязательная сценка может сделаться великой поэмой, если только по - настоящему вникнуть в ее ритм и постараться переложить ее на язык образного творчества, в котором краска призвана явиться главным средством выражения». Темы для своих «жанров» Шарден находил в жизни простых парижан, которая была и его жизнью.

Но и до Шардена во французской живописи были другие художники - Луи Ленэн, поэт, воспевавший жизнь обычных французов, и не менее талантливые Грез, Декан… Наш Иван Фирсов, бывавший в мастерских этих художников, как губка впитывал новые течения в живописи, учился у своих французских коллег.

А между тем, в России жанровая живопись развивалась очень медленно. На нее не было заказчиков, не приветствовали ее и в стенах Академии художеств. Русские художники писали портреты, полотна на исторические и библейские темы, к концу столетия появились пейзажисты, но бытовой жанр был не в моде. Интерес к жанру появился в Европе только с развитием буржуазной идеологии, подъемом третьего сословия. В России, елизаветинской и екатерининской, жанровая живопись никого не интересовала - она противоречила академическому классицизму, с его требованием «героического» и «возвышенного» в искусстве.

Однако среди русских художников XVIII века были такие, кто все - таки пытался работать в области бытового жанра - это портретист Михаил Шибанов, с картинами «Крестьянский обед» (1774) и «Празднество свадебного договора» (1777), и исторический живописец Иван Ерменев, автор удивительной по силе акварельной серии, посвященной русским крестьянам.

Поющие слепцы. И. Ерменев.

Бумага, акварель, тушь, кисть, перо. 1764 - 1765

Крестьянский обед. М. Шибанов. Холст, масло. 1774

Празднество свадебного договора. М. Шибанов.

Холст, масло. 1777.

Иван Фирсов со своим «Юным живописцем» занимает в этом списке первое место - и хронологически, и по мастерству.

Скорее всего, эта картина родилась как сценка, увиденная Фирсовым, может, даже в мастерской самого Вьена. Она - словно маленький эпизод из спектакля, который он ставит. И спектакль этот не про каких - то там античных героев, а про юного художника, про милую даму и ее очаровательную дочку, портрет которой потом будет украшать их дом…

В 1768 году Фирсов возвращается в Россию - закончился дарованный ему императрицей срок. Его приезд мало кто заметил. В то время еще не устраивали публичных выставок (первая открылась только в 1770 году), и показать свои парижские работы публике он не мог, поэтому вновь становится тем, кем был до отъезда в Европу - декоратором при дирекции императорских театров. Но это совсем не то, что ему хотелось делать, - ведь он уже знал, что такое жанровая живопись, видел, как работают европейские художники. Но то, чему он у них научился, здесь, в России, никому не нужно.

Не удивительно, что он тяжело заболел, и в 1783 году оказался «от безумства в психиатрической лечебнице». Приступ был столь сильный, что через несколько месяцев заместитель художника, итальянец Жерлини, попросил за счет жалованья Фирсова увеличить ему оклад, ссылаясь на то, что, по предположениям докторов, тот неизлечим. Однако Фирсов все - таки и на этот раз вышел из «смирительного дома», и даже вернулся в театр, к работе. Однако приступы не прекращались, причем каждый новый был сильнее предыдущего. Иван, как мог, боролся с безумием, но общаться с людьми ему было все сложнее. Два года длилось это страшное сражение. 25 марта 1785 года Фирсова окончательно выгнали из театра, и его место занял другой декоратор. Дальнейшие следы художника теряются в безумном кошмаре сумасшедшего дома.

И единственной памятью об этом замечательном талантливом человеке, не сумевшем реализовать свой солнечный дар, остается пара декоративных панно и очаровательный, искренний «Юный живописец». И надпись под картиной - Фирсов Иван 1733 - после 1785.